Неточные совпадения
«Зачем вечор так
рано скрылись?» —
Был первый Оленькин вопрос.
Все чувства в Ленском помутились,
И молча он повесил нос.
Исчезла ревность и досада
Пред этой ясностию взгляда,
Пред этой нежной простотой,
Пред этой резвою душой!..
Он смотрит в сладком умиленье;
Он видит: он
еще любим;
Уж он, раскаяньем томим,
Готов просить у ней прощенье,
Трепещет, не находит слов,
Он счастлив, он почти здоров…
Итак, отдавши нужные приказания
еще с вечера, проснувшись поутру очень
рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
— Не хочешь? Ну, как хочешь! Я думал, что ты мужчина, а ты
еще ребенок:
рано тебе ездить верхом…
И выходит в результате, что всё на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и комнат в фаланстере [Фаланстеры — дворцы-общежития, о которых мечтал в своей утопии Ш. Фурье, французский социалист-утопист.] свели! фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для фаланстеры
еще не готова, жизни хочет, жизненного процесса
еще не завершила,
рано на кладбище!
Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом. Было
еще очень
рано, утренний холодок
еще не смягчился. На ней был ее бедный, старый бурнус и зеленый платок. Лицо ее
еще носило признаки болезни, похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко протянула ему свою руку.
— Прочь,
рано еще! Подожди, пока позовут!.. Зачем его раньше привели? — бормотал в крайней досаде, как бы сбитый с толку Порфирий Петрович. Но Николай вдруг стал на колени.
— Не хотим Кукубенка! — кричала другая. —
Рано ему,
еще молоко на губах не обсохло!
Ночь
еще только что обняла небо, но Бульба всегда ложился
рано. Он развалился на ковре, накрылся бараньим тулупом, потому что ночной воздух был довольно свеж и потому что Бульба любил укрыться потеплее, когда был дома. Он вскоре захрапел, и за ним последовал весь двор; все, что ни лежало в разных его углах, захрапело и запело; прежде всего заснул сторож, потому что более всех напился для приезда паничей.
— А если пан хочет видеться, то завтра нужно
рано, так чтобы
еще и солнце не всходило. Часовые соглашаются, и один левентарь [Левентарь — начальник охраны.] обещался. Только пусть им не будет на том свете счастья! Ой, вей мир! Что это за корыстный народ! И между нами таких нет: пятьдесят червонцев я дал каждому, а левентарю…
До сих пор он с «братцем» хозяйки
еще не успел познакомиться. Он видел только, и то редко, с постели, как,
рано утром, мелькал сквозь решетку забора человек, с большим бумажным пакетом под мышкой, и пропадал в переулке, и потом, в пять часов, мелькал опять, с тем же пакетом, мимо окон, возвращаясь, тот же человек и пропадал за крыльцом. Его в доме не было слышно.
Илья Ильич проснулся, против обыкновения, очень
рано, часов в восемь. Он чем-то сильно озабочен. На лице у него попеременно выступал не то страх, не то тоска и досада. Видно было, что его одолевала внутренняя борьба, а ум
еще не являлся на помощь.
— Уж кто-то и пришел! — сказал Обломов, кутаясь в халат. — А я
еще не вставал — срам, да и только! Кто бы это так
рано?
— За мной
рано, а
еще кому-нибудь поздно, — заметила Кити.
Васенька так шибко гнал лошадей, что они приехали к болоту слишком
рано, так что было
еще жарко.
Она поехала в игрушечную лавку, накупила игрушек и обдумала план действий. Она приедет
рано утром, в 8 часов, когда Алексей Александрович
еще, верно, не вставал. Она будет иметь в руках деньги, которые даст швейцару и лакею, с тем чтоб они пустили ее, и, не поднимая вуаля, скажет, что она от крестного отца Сережи приехала поздравить и что ей поручено поставить игрушки у кровати сына. Она не приготовила только тех слов, которые она скажет сыну. Сколько она ни думала об этом, она ничего не могла придумать.
— Может быть, — сказал Степан Аркадьич. — Что-то мне показалось такое вчера. Да, если он
рано уехал и был
еще не в духе, то это так… Он так давно влюблен, и мне его очень жаль.
Но
еще более неприятные полчаса провел он с Макаровым. Этот явился
рано утром, когда Самгин пил кофе, слушая умиленные рассказы Анфимьевны о защитниках баррикады: ночами они посменно грелись у нее в кухне, старуха поила их чаем и вообще жила с ними в дружбе.
— Сегодня он — между прочим — сказал, что за хороший процент банкир может дать денег хоть на устройство землетрясения. О банкире — не знаю, но Захар — даст. Завтракать —
рано, — сказала она, взглянув на часы. — Чаю хочешь?
Еще не пил? А я уже давно…
—
Рано еще, — сказала женщина, взглянув на часы.
Или
рано утром в сад уйду,
еще только солнышко восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня и найдут.
Иду я
рано поутру,
еще чуть брезжится, и вижу на высоком-превысоком доме, на крыше, стоит кто-то, лицом черен.
«Завтра на вахту
рано вставать, — говорит он, вздыхая, — подложи
еще подушку, повыше, да постой, не уходи, я, может быть, что-нибудь вздумаю!» Вот к нему-то я и обратился с просьбою, нельзя ли мне отпускать по кружке пресной воды на умыванье, потому-де, что мыло не распускается в морской воде, что я не моряк, к морскому образу жизни не привык, и, следовательно, на меня, казалось бы, строгость эта распространяться не должна.
Белых жителей не видно по улицам ни души:
еще было
рано и жарко, только черные бродили кое-где или проезжали верхом да работали.
Завтра снимаемся с якоря и идем на неделю в Нагасаки, а потом, мимо корейского берега, к Сахалину и далее, в наши владения. Теперь
рано туда: там
еще льды. Здесь даже, на южном корейском берегу, под 34-м градусом ‹северной› широты, так холодно, как у нас в это время в Петербурге, тогда как в этой же широте на западе, на Мадере например, в январе прошлого года было жарко. На то восток.
Утром
рано, мы не успели
еще доспать, а неугомонный Посьет, взявший на себя роль нашего ментора, ходил по нумерам и торопил вставать и ехать дальше.
Я подумал, что мне делать, да потом наконец решил, что мне не о чем слишком тревожиться: утонуть нельзя, простудиться
еще меньше — на заказ не простудишься; завтракать
рано, да и после дадут; пусть себе льет: кто-нибудь да придет же.
Рано утром все уже было на ногах, а я
еще все спал.
Но так как было
рано, то все
еще дремало, протянувшись на земле.
Еще на полпути поднялся острый, сухой ветер, такой же, как был в этот день
рано утром, и посыпал мелкий, густой, сухой снег.
— Это коли все равны, у всех одно общее имение, нет браков, а религия и все законы как кому угодно, ну и там все остальное. Ты
еще не дорос до этого, тебе
рано. Холодно, однако.
На пятый день после суда над Митей, очень
рано утром,
еще в девятом часу, пришел к Катерине Ивановне Алеша, чтоб сговориться окончательно о некотором важном для них обоих деле и имея, сверх того, к ней поручение.
Рано утром,
еще до света, был пробужден Алеша.
Нехлюдов
рано выехал из дома. По переулку
еще ехал деревенский мужик и странным голосом кричал...
Жизнь его в этот год в деревне у тетушек шла так: он вставал очень
рано, иногда в 3 часа, и до солнца шел купаться в реку под горой, иногда
еще в утреннем тумане, и возвращался, когда
еще роса лежала на траве и цветах.
— Вы взрослая и потому не бойтесь выслушать меня: я говорю не ребенку. Вы были так резвы, молоды, так милы, что я забывал с вами мои лета и думал, что
еще мне
рано — да мне, по летам, может быть,
рано говорить, что я…
— Да как же это, — говорила она, — счеты рвал, на письма не отвечал, имение бросил, а тут вспомнил, что я люблю иногда
рано утром одна напиться кофе: кофейник привез, не забыл, что чай люблю, и чаю привез, да
еще платье! Баловник, мот! Ах, Борюшка, Борюшка, ну, не странный ли ты человек!
Она была из старинного богатого дома Пахотиных. Матери она лишилась
еще до замужества, и батюшка ее, состоявший в полном распоряжении супруги, почувствовав себя на свободе, вдруг спохватился, что молодость его
рано захвачена была женитьбой и что он не успел пожить и пожуировать.
До железной дороги оставалось
еще 43 км. Посоветовавшись с моими спутниками, я решил попытаться пройти это расстояние в один переход. Для исполнения этого плана мы выступили очень
рано. Около часа я работал опять с огнем. Когда взошло солнце, мы подходили уже к Гоголевке.
Во 2 половину дня мы проехали
еще столько же и стали биваком довольно
рано.
Сумерки в лесу всегда наступают
рано. На западе сквозь густую хвою
еще виднелись кое-где клочки бледного неба, а внизу, на земле, уже ложились ночные тени. По мере того как разгорался костер, ярче освещались выступавшие из темноты кусты и стволы деревьев. Разбуженная в осыпях пищуха подняла было пронзительный крик, но вдруг испугалась чего-то, проворно спряталась в норку и больше не показывалась.
В августе, да
еще в пасмурный день, смеркается очень
рано. Та к было и теперь. Туман держался только по вершинам гор. Клочья его бродили по кустам и казались привидениями.
На следующий день повторилось то же, и только через четыре дня я встал
рано утром и махнул через забор, пока отец
еще спал.
В 1827 я привез с собою Плутарха и Шиллера;
рано утром уходил я в лес, в чащу, как можно дальше, там ложился под дерево и, воображая, что это богемские леса, читал сам себе вслух; тем не меньше
еще плотина, которую я делал на небольшом ручье с помощью одного дворового мальчика, меня очень занимала, и я в день десять раз бегал ее осматривать и поправлять.
…Две молодые девушки (Саша была постарше) вставали
рано по утрам, когда все в доме
еще спало, читали Евангелие и молились, выходя на двор, под чистым небом. Они молились о княгине, о компаньонке, просили бога раскрыть их души; выдумывали себе испытания, не ели целые недели мяса, мечтали о монастыре и о жизни за гробом.
Во мне необычно
рано пробудился интерес к философским проблемам, и я сознал свое философское призвание
еще мальчиком.
Я очень
рано сознал свое призвание,
еще мальчиком, и никогда в нем не сомневался.
Таковы прежде всего Л. Толстой и Достоевский, их читал я очень
рано,
еще до переворота.
Но как только я сознал свое философское призвание, а его я сознал очень
рано,
еще мальчиком, я совершенно бросил живопись.
Предчувствия возможности большевизма у меня очень
рано были,
еще когда я вращался в маркистской среде.
Рано,
рано утром безжалостный и, как всегда бывают люди в новой должности, слишком усердный Василий сдергивает одеяло и уверяет, что пора ехать и все уже готово. Как ни жмешься, ни хитришь, ни сердишься, чтобы хоть
еще на четверть часа продлить сладкий утренний сон, по решительному лицу Василья видишь, что он неумолим и готов
еще двадцать раз сдернуть одеяло, вскакиваешь и бежишь на двор умываться.